Неформальная страница издательства

а старое можно выложить?

Первое время Дракону нравились тишина и пыль, которые вновь воцарились в замке. Потом ему пришлось сделать уборку, чтобы выкинуть жухлые цветы и прогнившие тряпки. Потом молчание стало казаться ему нестерпимым, и он приволок в замок еще одну девчонку. Она пряталась от Дракона и вскоре умерла от голода, промозглого холода замка и страха перед его хозяином. Следующей удалось убежать. Очередная попыталась работать на Дракона, но не умела ни готовить, ни рукодельничать. Вереница никчемных деревенских девчонок проходила мимо Дракона, и ни одна из них не была похожа не первую.

Жители деревни привычно разбежались, увидев, как половину неба закрыли кожистые крылья. Дракон не менее привычно выхватил из толпы старосту и поставил перед собой.

- Сотню лет назад я впервые забрал отсюда девчонку. Найди ее родственников.

- О-об эт-том рассказывают сказки, г-господин, - проквакал староста. – Она б-была сирот-той.

Дракону было нечего сказать, но и уходить было слишком больно.

- Какие сказки? – рявкнул он.

И староста рассказал сказку о драконе, полюбившем сироту, и забравшем ее из деревни. Сирота прожила с драконом полвека и умерла у него на руках… м-мм… лапах… м-мм… крыльях…

- Довольно! – крикнул Дракон, взлетая.

И долог был его полет. Он вновь облетел целый мир, но нигде и ни разу он не услышал он, как можно повернуть время вспять. Множество легенд о сироте и драконе рассказывали люди, но все их предания были лживы.

Опустели мраморные коридоры замка, покрылись мхом стены, плесенью заросли книги в библиотеке. Но над Драконом время не властно. Дракон не может плакать, Дракон не умеет проклинать, Дракону некому молиться. Он был наказан. Он будет жить.

+1

+1

+1

ну строго говоря, все написано уже на все темы, да
и уж тем более написано все, что можно было написать в жж - еще до того, как жж появился
однако пишут ежедневно миллионы постов
и миллионы комментов
зачем - спросите себя)

+1

Кузнец как раз закончил курить и выколачивал трубочку об наковальню, когда в кузнице вдруг потемнело, а потом порыв ветра едва не обрушил шаткие стены. Дракон усаживался перед входом, складывая крылья, каждое из которых в длину, пожалуй, могло бы накрыть перекресток. Кузнец не спеша вышел, положив на плечо молот побольше - для солидности, и чтоб не было видно, как мелко дрожат руки. Дракон посмотрел на него сверху вниз, мигнул янтарным глазом.
- Ты кузнец?
"А голос у него ничего, с таким голосом неплохо в церкви службу вести", - мелькнуло у кузнеца в голове. Он откашлялся, небрежно сплюнул в пыль и кивнул:
- Я, а кто ж еще?
Дракон задумчиво потоптался в пыли. Потом, видимо, все же решился.
- Ну... э-э-э... тут такое дело, человек...
Дракон чувствовал себя заметно неловко. Потом он зацепил когтем здоровенный мешок, лежащий поодаль, поближе притянул и положил на него переднюю лапу.
- Это - мое золото.
Размерами мешок был чуть меньше самого дракона. Кузнец не спеша обошел его кругом (колени почти не тряслись, хорошо!), постучал рукояткой молота. Металл отозвался глухим перезвоном.
- Солидно.
- Еще бы! - с ноткой возмущения отозвался дракон. - Я копил его пять сотен лет!
- Вот тут мы и подошли к главному, - заметил кузнец. Бояться он почти перестал, уже поняв, что его сейчас не убьют и кузню не раскатают по бревнышку. - Так чего же ты хочешь от меня?
Дракон прочистил горло.
- Видишь ли, человек... - нерешительно начал он. - Как ты, наверно, знаешь - мы, драконы, всю свою жизнь копим сокровища.
- Об этом я слышал. Не спите ночами, отказываете себе в еде, убиваете всех встречных и поперечных, разоряете замки и города...
- В целом ты прав. Однако, ты никогда не задумывался, зачем нам это золото?
- Ну-у... - кузнец почесал в затылке. - Наверно, вам так нравится...
- Да уж! - яростно громыхнул дракон. - Всю жизнь трястись над этой кучей металла! Нельзя ни купить что-то, ни показать кому-то! Скажи, вот когда у тебя появляется лишняя монета, ты что с ней делаешь?
- Хм. Иду в кабак... или покупаю себе новые сапоги. А то отправляюсь на ярмарку, повеселиться...
- Вот! На я-а-рмарку, - мечтательно протянул дракон, прищурив яркие глаза, - повесели-и-иться. Тут ты почти что попал в точку, человек. Дело в том, что и мы, драконы, тоже любим веселиться. И все вот это, - он с отвращением ткнул лапой мешок, - все вот это только ради одного. Раз в три тысячи лет у драконов бывает Великий Праздник. Он проходит в далеких горах... не близко, в общем, ты уж поверь. И туда слетаются драконы со всего света. Ты понимаешь? Со всего света! Раз в три тысячи лет!
- Понимаю, - кивнул кузнец, - это что-то вроде того, как к нашему графу в замок съезжаются богатеи и рыцари и веселятся там вовсю.
- Ры-ца-ри, - с ненавистью и по слогам прошипел дракон, пыхнув пламенем, - ну да. Пусть так, хотя тебе даже и не вообразить всего великолепия праздника драконов. За сто лет до этого нам всем рассылают приглашения. Вот.
Откуда-то из-под крыла дракон извлек каменную пластину и положил ее на наковальню. Пластина была заполнена рядами странных знаков.
- Ты не поймешь. Но тут написано что-то вроде: "Уважаемый (дракон издал ряд непроизносимых звуков)... имя..., приглашаем Вас на праздник. И так далее. Но самое главное - вот! В последней строке! Здесь говорится, что вход строго в парадных костюмах! Ох уж эти древние обычаи...
Кузнец сочувственно пожал плечами.
- Ясно. Но что могу сделать я?
- Можешь, - дракон слегка успокоился. Он полез под другое крыло и достал ворох мятых пергаментов. - Это мне от дедушки досталось.
Кузнец разглядывал полустершиеся линии на пергаментах, и его изумление становилось все больше.
- Так ведь это же...
- Точно. Скажи мне, тебя не затруднило бы по этим выкройкам... тьфу, то есть чертежам, изготовить мне из этих монет... ну...
- Сюртук, - подсказал кузнец, еще раз внимательно поглядев на чертежи.
- Точно! - обрадовался дракон. - Сюртук. Червонного золота, обязательно с рубиновыми пуговицами в оправе! Иначе не видать мне праздника. Но если ты не можешь, я, пожалуй, спалю...
- Не надо, - поспешно сказал кузнец. - Я берусь. Но предупреждаю - портным никогда не был.
- Не до жиру... - туманно отозвался дракон.

сборник выпустят, да
но когда в книге тридцать с лишним участников, регулярно возникают некие трудности, вроде не пришедшего вовремя договора
а тут выпустить ничего не обещают
книги просто подарить

Глинистая дорога была выжата солнцем, отчего приобрела удивительный красноватый оттенок. Но стоило посмотреть вокруг, как глаз утопал в великолепии зелёных красок. Море кустарника покрывало просторы чьей-то богатой плантации и напоминало о настоящем далёком тёплом море, а запах жизни теребил нос. Эту долину называли Морем Любви.
Красно-золотым пятном Дракон летел вперёд, как солнечный зайчик или язык пламени. Он думал о своём будущем имени, которое получит по ту сторону гор, и о Знании, что несёт из своего дома к ним, неизвестным таинственным туземцам. Когда-то Он узнал, что за горами живут люди, которые никогда ничего не слышали о Знании. "Наверное, они несчастны", - подумал тогда мальчуган. И вот теперь он исполнял свою мечту, собирал и нёс Великое Знание. Его сумка с двумя лямками приятно оттягивала спину. Он никогда не расстанется с ней. До самой смерти.

Было жарко. Дождей не было давно. Но колодец ещё не иссох. Мы боялись и готовились к смерти.
В Посёлке ещё не начало светать и солнце только-только собиралось выглянуть из-за склона Малой Горы, когда странный человек спустился к нам. Это был старец, имя которого вскоре разнеслось по всему Миру. Его волосы были седы, как сталь, и спутаны, как корни целебных трав, а взгляд - цепок, как когти горного тигра, и слеп, как новорождённый волчонок. Он медленно спускался по тропе, шаркая ногами, покрытыми гнойной коростой, сгорбившись под тяжестью огромной сумы за спиной, смотря лишь под ноги и тяжело дыша. Возможно, он не был стариком, но тело его было дряхлым и чёрным от палящего снежного солнца гор, глаза его выцвели от увиденного Неба, став навсегда белыми и незрячими. Руки его свисали плетями почти до колен, потому что он был сгорблен и боялся упасть. А ноги путались в серебристой бороде и высокой траве Предгорья.
Мы всегда ждали Мастера. Он должен был прийти из Ада, скрытого за горами, чтобы учить нас. И в то утро, все, кто увидел старца, стояли и немели перед неотвратимостью его приближения, зная, что он - один из Богов. Мы ждали, что он придёт к нам, встанет у колодца, достанет из-за спины книгу и начнёт читать на Праведном Наречии слова Великих Дел. А он лишь молча, под сотнями взглядов, добрёл до колодца, медленно-медленно крутил скрипучую ручку, чтобы достать воды. Все думали, что он начнёт пить, а он сложил очаг из камней, которыми мы играли на солнце, и развёл огонь из кусочков своей дряхлой одежды; потом достал из сумки странный сосуд с двумя ручками, одна из которых была не завершена, и поставил в огонь. Медленно, один за другим, он извлекал таинственные предметы утвари, похожие на пестики, ступки, маленькие блюдечки, сита и чашки без ручек, и множество красивых коробочек с таинственным содержимым. Он долго колебался, какую же из них выбрать, и, наконец, определился. Мы видели в ней лепестки жасмина и непонятные зелёные шарики, чем-то манящие и притягательные.
Тогда наш старейшина вышел вперёд и сказал: "Учи нас, Мастер".

Руки его дрожали, когда Дракон разливал Знание по пиалам. Долгие годы он оберегал хрупкие шкатулки с Чаем от света, ветра, влаги. Пока кафтан его ещё окончательно истлел, Он завернул в него свою поклажу, чтобы та не промёрзла под снегом. Однажды один охотник спросил Его о содержимом сумки. "Там моё Знание", - ответил Дракон. "Да, видать, вы из знати, коли имеет столько книг". Дракон устало улыбнулся. Мечта исполнилась. Большой Дракон получил своё новое имя, но Путь ещё не был пройден. Он смотрел с тоской на маленькую девочку, которая теперь будет помнить Мастера всю жизнь. Только вот Дракон всё ещё знал своё прежнее имя. Значит, Он стал никем?

Татьяна ДраКошка Лапшина

Edited at 2009-02-10 01:39 pm (UTC)

Прошло несколько месяцев, и Тан Фу смог выбрать себе подходящего зятя. Астролог сверил гороскопы невесты и жениха, и день свадьбы был назначен. Когда Мэй узнала новость, то бросилась в покои отца и рассказала о своем обещании Повелителю драконов Западного царства. Тан Фу посмеялся над фантазиями дочери, но обещал, что в час Мыши заглянет к ней посмотреть на таинственного жениха.
Когда Лун-Фэн обрел свой истинный облик, чиновник смутился, но ненадолго.
- Мэй дала тебе обещание, не получив отцовского благословения. Она нарушила дочерний долг и обязательства перед семьей и родом Фу. Такая клятва не имеет силы. Мне не нужен заколдованный зять. Я хочу, чтобы у меня был друг и помощник. Я хочу через пару лет уйти на покой, играть с соседями в мадзян и любоваться многочисленными внуками. Разве ты можешь мне это дать?
- Простите меня, - почтительно сказал Повелитель драконов и поклонился Тан Фу. - Я возвращаю Мэй ее слово и желаю ей только счастья.
Потом он повернулся к девушке:
- Очень жаль, что мы не можем быть вместе, но я возложил на твои хрупкие плечи непосильную ношу. Прости меня, душа моя. Я навеки прощаюсь с тобой, но я люблю и буду любить только прекрасную и добрую Мэй. Мне не нужна другая невеста!
И хотя до часа Быка еще оставалось время, облик Лун-Фэна стал расплываться, ноги его окутала огненная пелена.
- Простите, отец! Но я не могу нарушить клятву, не могу расстаться с моим суженным, - Мэй бросилась к повелителю Драконов. Она упала в его объятия, и их обоих охватило волшебное пламя, такое яркое, что разглядеть влюбленных стало невозможно. А когда магический свет исчез, и Тан Фу подошел к месту, где недавно стояла его любимая старшая дочь со своим женихом, там лежала только золотая заколка для волос. Несчастный отец поднял ее и поднес к своим глазам. Два дракона было на украшении. Их тела, сверкающие рубинами и изумрудами, переплелись в причудливую арабеску, а голова одного нежно прижималась к груди другого. Тан Фу вздрогнул, выронил заколку и залился запоздалыми слезами раскаяния.


* * * * * *

(*)Песня эпохи Хань "О небо!"
(**)Час Мыши с 23-00 до 1-00 по китайскому исчислению суток

+1 :)

Я молчал, а глаза мои улыбались, но она того не замечала, только держалась за руку крепко-крепко, с надеждой и упованием, будто я спасал ее, вытягивал из пропасти. Вход был найден, наша решительность и неутомимость вознаграждена. "Слушай же меня теперь", — произнес я неторопливо и значимо. — "За нами сейчас случится погоня, выхода нет, придется лететь. Ничего не бойся, отдайся воздуху всецело, стань крыльями его, дыханием, жизнью. Я, Эль Торрудо, тебе говорю".
А за нами действительно гнались эльфы с их предводителем во главе. "Отдай мою невесту, жалкий дракон", — взывал он безуспешно, а мы отдалялись все дальше и дальше. Эльфийские стрелы прошли мимо, эльфийские заклятия не нашли цели, а уж угрозы не действовали и подавно. Мы бежали как загнанные серны, мчались как гепарды на первой охоте, неслись как падающие звезды. И лишь оторвавшись вконец, зарекшись видеть голубые глаза, холодные как снега и волосы цвета морской пены, я продолжил свои речи, осведомился, не жалеет ли Она о содеянном.
"Я ни о чем не жалею и не каюсь ни в чем", — покачала она головой, опустила ресницы до щек. — "Глупо. Странно. Быть может. Только вот не горюю ни капельки, что бежала я с первым встречным, даровавшем мне наслаждение". Я взял ладонь ее мягкую как лебяжий пух в свои руки и ответствовал: "Знаешь, милая, нежная, сладкая, ты не из их рода и племени, брось, отвергни чужое, и прими свою природу".
"Кажется…", — молвила она неуверенно, нерешительно и стеснительно. А затем с воодушевлением бросилась вспоминать. "Вспоминаю, вспоминаю, похитили, в нежном возрасте заточили здесь и заставили долго ждать. Свыклась с ролью предстоящей невесты я, разучилась парить в облаках. А ведь знаешь, вся высь поднебесная так звала, дожидалась — и крах. Замок стер мне из памяти знания, я драконом становиться могу, белым-белым, как снег, вышивание не мое, не сидеть же в углу. Обнимаешь, жалеешь, сочувствуешь? Нет нужды, ненаглядный ты мой. Только правду скажи, что ты чувствуешь, как узнал меня, мой дорогой?".
"Я не знал, ты вскружила мне голову, завлекла в свои сети блаженные. Я захвачен не в сталь и не в олово, я сдаюсь, но нужны ли вам пленные? Обратись, унесемся отсюда вмиг, среди небес обретем мы гармонию. Ты услышь под крылом чудный воздуха крик и почувствуй драконью иронию…".
Затем я немного помолчал, подождал, когда моя спутница стала прекрасной молочно-белой драконицей, обернулся сам и добавил: "За наше знакомство мы ни разу не разговаривали вслух. Мы, драконы, умеем общаться между собой мысленно".
Лес молчал. Земля молчала. Небо молчало тоже, лишь отражало две удаляющиеся точки — черную и белую в своей васильковой синеве.

ТЫ АФИГЕННА КРУТ!

ДАДАДА. И ЭТО ТОЖЕ КРУТА!

+1